На протяжении всей своей жизни я был человеком, который переоценивал доброту. Я прощал, когда этого не следовало делать, молчал в ситуациях, когда нужно было выразить гнев, и улыбался, даже когда внутри меня бушевали эмоции. С детства мне внушали, что доброта — это настоящая сила. Однако с течением времени я осознал, что доброта — это, скорее, удобство, не для меня, а для окружающих. Я стал своего рода мишенью, куда можно нанести удар, не опасаясь ответной реакции. Мои старания быть добрым привели к тому, что я начал терять себя, забывая о своих настоящих чувствах. В результате я оказался в ловушке, где доброта превратилась в слабость, а внутренний мир стал местом борьбы, вместо того чтобы быть источником силы.